В основе всех западных достижений лежит протестантская этика, подразумевающая личную ответственность человека за все, что с ним происходит. Западный человек с детских лет приучен к тому простому факту, что он сам является причиной и решением большинства своих проблем. В школах у него стимулируют способность к самостоятельному мышлению, в колледже он сам бегает за профессорами, чтобы получить список литературы, в офисе он не ждет указаний по любому поводу, а сам решает, как и что делать в рамках отпущенных ему полномочий. И такое сознание определяет быт.
Русская парадигма принципиально иная. С детских лет за русским человеком бегают. В школе напоминают, что у него выходит тройка в четверти и надо бы ее исправить. В институте умоляют сдать зачет. На работе постоянно дергают и спрашивают, когда же он наконец доделает презентацию. А дома течет горячая вода, за которую он платит тысячу рублей в месяц и знать не знает, откуда она берется. И это, на мой взгляд, самое ужасное.
Горячая вода в неограниченном количестве приводит к тому, что тот, кто ею пользуется, начинает многое воспринимать как данность. Он воспринимает как данность наличие этой самой воды, продуктов в магазинах, нерасчищенную дорожку у дома, коррупцию, власть, свою собственную судьбу. Моясь в душе и не задумываясь в отличие от европейца над тем, во что это ему обойдется, русский человек не задумается и над тем, почему плохо работает судебная система, по какой причине в России не строят дорог и что лично он может сделать, чтобы изменить ситуацию. Все старания Владислава Юрьевича Суркова, который был призван создавать у граждан ощущение, что все решено за них, не стоят одного отопительного сезона.

Ну а ссать–то, блядь, где?!
У нас тут недавно один хипстерский журнал публиковал опрос "Чего не хватает Нижнему Новгороду?".
Так там на первом месте оказался магазин H&M. Ну это понятно, хипстеры не ссут и не срут, а фекалии и мочу в фотографии перерабатывают.
Но то, что в центре миллионного, сука блядь, города нет ни одного общественного туалета это пиздец. Это просто полнейший разъебический перепиздец.
И эти мрази еще смеют штрафовать меня за то, что я, видите ли, ссу в неположенном месте.

Итого, мигранты нам нужны и побольше, кавказские деньги считать плохо, национального государства не будет, национальной идентичности не будет, честных выборов не будет, у русских есть специальный культурный код, после набора которого они затыкаются и начинают верить моим даже не обещаниям, а общим рассуждениям в духе "Хорошо бы, чтоб булки на деревьях росли". Кто ж против булок на деревьях, верно? Вы против булок и хотите конкретные обещания, предложения и проекты? Легко! IDDQD! Я буду набирать этот код столько, сколько понадобится, потому что меня зовут Владимир Путин, я не дал ни одного обещания, не выдвинул ни одного предложения, не предложил ни одного решения, зато написал много тысяч знаков слабопатриотической (даже не сильнопатриотической, человек с холодными рыбьими глазами устало имитирует оргазм и патриотизм) чушни, сводящейся к гениальной мысли "Я за все хорошее против всего плохого". Важный момент - я написал это таким тоном, будто сам во власть только что подошел, "Об чем кипешь, пацаны? Путин какой-то там начудил? Ну, дела! Ваще они там во власти оборзели, даже и не понять, чем последние 12 лет занимались!". Кто все предыдущие 12 лет правил - непонятно. Госдеп, наверное. Довели страну, американцы проклятые. Но ничего, Путин все исправит, правда он пока еще сам не знает как.

Идея возвращения, его центральная тема так же пуста, как лозунг «План Путина – победа России» четыре года назад. Никто ведь так и не рассказал, что это был за план. Но он хотя бы проступал сквозь пустоту лозунга: давайте передадим власть мягко, от своему к своему, без потрясений. Передали. Но теперь-то нет даже этого. Теперь совсем уж бессмысленное: давайте передадим власть обратно мне, пускай и с потрясениями. Пускай ценой подрыва устойчивости и легитимности системы. Пусть процесс передачи власти опять останется отложенной на будущее проблемой, которая может догнать страну уже не в таких благоприятных обстоятельствах. Все это зачем?
За месяц до выборов мы не знаем, зачем он возвращается. И он не может нам объяснить. Нет даже простейшего объяснения в духе Столыпина: «Дайте мне 20 лет покоя, и вы не узнаете нынешней России». Даже это простейшая идеология – живите в покое, наживайте добро – не выдвигается в качестве главного мотива его возвращения во власть. Это уж не говоря о том, что Столыпину покой нужен был для радикальной реформы собственности.

И, конечно, лидеры в этом списке слов-оборотней – прилагательные «последний» и «крайний». Боязнь первого, то есть «последнего», дошла уже до того, что журналисты боятся произнести в эфире, например, фразу типа: «Это последний эфир перед праздниками». Партнер по этому самому эфиру тут же поправляет: «Не последний, а крайний». Честное слово, сама слышала, и не один раз. Объяснить это логически никак нельзя, и странно даже, что столь суеверные в этом отношении люди не задумываются о том, что и «крайний» может быть негативно коннотирован: «крайние меры», «крайний случай», наконец, просто «край», за которым, как известно, может быть обрыв.
Как-то в одном из блогов, уже не помню, у кого, я прочла интересное наблюдение. Она задавалась вопросом, почему мы так странно порой реагируем на комплименты, которые нам делают дома или на работе, на обычные, казалось бы, фразы. Ну, например, говорит тебе коллега: «Ой, какое платье красивое!» И нет бы сказать просто: «Спасибо». Мы обязательно добавим, как бы извиняясь: «Да это старое, вот достала…» Похвалят пирог, хозяйка обязательно ответит: «Да это я тут за три минуты сообразила что-то, и вообще он у меня как-то не очень получился…»

Когда политик отправляется общаться с журналистами, он должен выходить, как гладиатор на арену, быть готовым к тому, что его сейчас освистают или попросту растерзают. Но это в демократическом обществе - когда существует политическая конкуренция, а СМИ являются площадкой для нее. В наших же условиях главные редактора и генеральные директора оказываются в роли дрессированных тигров, которые по команде человека с кнутом прыгают с тумбы на тумбу. Такие встречи воспроизводят советский формат: Сталин дает интервью "Правде", чтобы ответить на Фултонскую речь Черчилля; Брежнев - той же "Правде", чтобы оправдать ввод войск в Афганистан. Это не интервью никакое, а форма обращения к нации - как и путинские "большие пресс-конференции".
Отечественные медийные начальники потеряли важнейшее чувство, что именно они - хозяева медиапространства, именно они определяют информационную повестку дня. Когда Путин дает интервью Ларри Кингу - хозяин там Ларри Кинг. Когда же "Известия" публикуют статью Путина, то это не потому, что редакция посчитала ее для себя интересной, а потому, что ну нельзя же не опубликовать. Руководство "Известий", как выясняется, не хозяева даже собственным печатным площадям. Что уж говорить о медиапространстве.
И дело тут не в Путине. Любой Обама, любой Саркози и любая Меркель с радостью сотворили бы со своей прессой то же самое - если бы им позволили. Права не дают - права берут. Профессионализм и чувство собственного достоинства - тоже.

С того дня на уроки алгебры и геометрии меня больше не пускали. «Я хочу учиться», — пыталась убедить я учительницу. Но та отрезала: «Мне лучше знать, чего ты хочешь».
Когда я рассказала об этом отцу, он вздохнул: «Понимаешь, дело тут непростое. Ты права, а учительница — нет. Но ты ребенок, а она взрослый человек. Взрослый никогда не станет извиняться перед ребенком, потому что ему кажется, что он таким образом унижает свое достоинство». «То есть мне извиниться?» — спрашиваю. «Нет, ты тоже не должна этого делать. Ты можешь поступить мудрее. Подойди к ней завтра и скажи: «Вера Ивановна, мне очень жаль, что у нас с вами произошел такой конфликт». Ты сделаешь первый шаг, но при этом не откажешься от своей позиции. Увидишь, что будет».
Это была первая ночь в моей жизни, когда я не могла уснуть. А на следующее утро подошла к учительнице и, собравшись с духом, выпалила: «Вера Ивановна, мне очень жаль!» И Вера Ивановна вдруг растаяла, заулыбалась. «Ой, Катя, слава богу, что все разрешилось!» И все вернулось на круги своя, чему я была рада, ибо протест протестом, а преподавала Вера Ивановна отменно.

Не надо обращаться в Левада центр, чтобы доказать, что самый распространенный вид сегодняшнего свидания - поход в кино. Горе, если Его оригинальность закольцуется вокруг похода на около премьерный сеанс. Толпа людей, пошлые шутки, жующие люди - может ли быть атмосфера более отвратительной для такого случая? Горе Ей, если это свидание одно из первых. Сразу возникнет масса вопросов: взять ли его за руку, прилично ли сказать, что фильм полное говно (а ведь он вроде смеялся), обязана ли я поцеловаться с ним и если нет, как я должна реагировать на людей, целующихся на ряду передо мной? Не комфортно, не оригинально, пошло. Ведь романтика вокруг поцелуев на заднем ряду по-своему огромна. Например, когда у вас уже все хорошо, бабочки-шоколадницы кружат в ваших животиках и вы спонтанно решаете сбежать средь бела дня со своих работ. Гуляете по полупустому городу, а потом решаете зайти в кино, сесть на последний ряд, бесконечно хихикать и целоваться. Дальше дело за малым — сохранить эту романтику как самый драгоценный камень этой вселенной.

Сотрудники одной маленькой турфирмы в Лиссабоне рассказали мне потрясшую их историю: у русского туриста украли кошелек. По счастью, в том же трамвае, где это случилось, работал полицейский под прикрытием — в последнее время городские власти всерьез взялись за отлов карманников. Вор был схвачен, имущество возвращено владельцу, который покачал головой и вздохнул: «Вот дебилы... Даже ограбить нормально не могут».

Я вспоминаю свою школу времен позднего застоя. Дело было в маленьком городке Воронежской области. Мы приходили в спортзал, где вдоль стены были расставлены лыжи с ботинками. Хватало на всех детей в классе, да еще десятка полтора оставалось. Важный нюанс — лыжи покупали не родители, а школа. Мы, школьники, выбирали кому какие по душе и вперед. Катались не меньше часа, поскольку в советской школе уроки физкультуры были спаренные (два по 45), а зимы снежные. (Прошу заметить, это не старческая ностальгия, а констатация факта.)
В современной школе спаренные уроки запрещены. Физкультура, как и любой другой урок, — 45 минут. За это время детишки должны переодеться в зимний спортивный костюм, переобуться, дойти до лыжни (чаще всего в ближайшем парке), наконец, продемонстрировать там свое мастерство. А потом все в обратном порядке, поскольку опаздывать на следующий урок нельзя. Спрашиваю дочь: «Катались?» «Да так, минут десять без палок и назад, — отвечает. — Пап, учителя ж не звери, понимают, что все это формально».

При этом ОНФ изначально такая же тень Путина, как и «Единая Россия». Таким образом дистанцирование Путина от «Единой России» и замена ее на ОНФ проблему усталости избирателей от образа собственно Путина никак не решает. Конечно, когда Путин стремился делиться своим рейтингом с «Единой Россией», он его в определенной степени снижал (происходила политическая конвекция, напоминающая конвекцию в физике – известно что если горячее смешать с холодным, получается теплое, так и более популярный политик поддерживая нечто менее популярное поднимает его рейтинг, но снижает свой собственный). Однако возникает резонный вопрос: а что, неужели ОНФ имеет какой-то собственный рейтинг, который может что-то добавить к рейтингу Путина? Большинство населения страны с трудом представляет, что такое ОНФ. Кроме того, и в бюллетене ОНФ никаким образом не фигурирует, формального юридического статуса не имеет. Таким образом, публичная ставка на ОНФ – это не что иное, как способ дистанцирования от «Единой России», предлагая вместо Путина как кандидата «Единой России» Путина, фактически, как кандидата самого по себе.

Россия обвиняет США в нарушении прав человека, но путинские кореша покупают себе квартиры на Манхэттене. А гражданин Финляндии Геннадий Тимченко живет в Женеве. Мы представляем собой удивительное зрелище: пушковы и якеменки рвут глотки о том, что проклятый Запад злоумышляет против великого Путина. Но при этом хозяева пушковых и якеменок посылают детей учиться в Англию, виллы покупают в Ницце, а деньги держат в Швейцарии. Они не покупают недвижимости в замечательной Северной Корее и не посылают детей учиться в не менее замечательную Сирию.
За время правления Путина все члены кооператива «Озеро» стали миллиардерами. Я не могу назвать ни одного человека, который за эти 12 лет из никого стал миллиардером и который не был бы при этом знакомым Путина. То есть еще раз. Все хорошие знакомые Путина стали миллиардерами. Никто из незнакомых Путину людей миллиардером не стал.

Отношений нет, но есть физиологическая потребность. Мама забыла рассказать, что она бывает не только у мужиков. Межполовой крах — она сама идет покупать себе презервативы. И снова в бар. Старый знакомый — бокал, новый знакомый — второй. Кого выбрать? Она растеряна на полном серьезе, судьба вынуждает ее принять самое сложное решение на этой неделе. Без малого бутылка просекко для храбрости и вот дело сделано. Жизнь ужасна и отвратительна, слава богу силы воли хватило расплакаться не при нем, а в ванной — ведь с бывшим все было идеально и да, похоже, лучший секс в жизни и правда уже случился. Нет сил ни о чем думать, программа в голове включилась: домой в душ, в магазин за водкой и морсом и бегом к подружке.

35-летний Алексей Навальный успешно совмещает то, что для старой правой несистемной оппозиции всегда казалось несовместимым – умеренный национализм и либеральную идеологию. Декабрь 2011 года превратил Навального из малоизвестного интернет-пижона в фигуру, на дискредитацию которой власть тратит уже вполне серьезные ресурсы. Иногда он кажется слишком американским для российской политики – слишком юрист, слишком гладкий лицом, слишком умеющий говорить в разных аудиториях – умно переписываться с Акуниным и орать на митингах. Но с другой стороны, кто сказал, что у российской политики навсегда должен остаться облик Зюганова, Жириновского и Явлинского, выкованный, на самом деле, непотопляемым примером советской номенклатуры и чуть раскрашенный уже поблекшими красками «лихих 90-х»? Навального со всех сторон упрекают за национализм. Но во-первых, делают это чаще всего люди, которые не слышали и не читали, но осуждают. Во-вторых, если национализм есть в повестке дня, глупо считать обсуждение национализма дурным тоном. Лично мне эти упреки Навальному кажутся попыткой во что бы то ни стало сохранить сложившееся много-много лет назад интеллигентское гетто, внутри которого принято считать, что выбирать не из кого, поэтому и выбирать не стоит. Аллергия на слово «нация» вообще чаще всего связана с абсолютным непониманием настоящего значения этого слова. В современном мире нация давным-давно перестала быть одного корня с нацизмом. Нация – это согражданство людей с одинаковыми паспортами. В этом смысле каждый, кто хочет, чтобы российский паспорт хоть чего-то стоил в этом мире – националист.

Рассказать грустную историю? Пару часов назад моя бывшая девушка окончательно перестала со мной общаться, так и сказала: давай больше никогда не будем разговаривать. Мы встречались, в общей сложности, около трех лет и я ее очень любил, несмотря на постоянные ссоры и ее буйный характер. Где–то год назад она меня бросала уже. Ушла к другому, а потом, вдруг, вернулась, плакала, просила прощения. Ну, я принял обратно, будучи по–прежнему по уши в нее влюбленным. Но прошло полгода, ей опять надоели наши ссоры, крики, драки и она снова ушла. Еще полгода я не терял надежды и продолжал с ней общаться, предлагал не рушить отношения, а наоборот наладить их. Но нет, она стояла на своем, что ей со мной плохо, что мы много раз пробовали и что ничего не получится. Говорила, что мол может продолжить со мной общаться, так как жаль, что все так вышло и что мне больно. И, знаете, мне очень грустно не потому что она больше не моя, а потому что человек, которого я считал самым близким, пожертвовал чувствами ради какого–то личностного праздного комфорта, предал меня второй раз, столкнувшись с трудностями. Более того, она наше расставание объяснила моими косяками, а именно: не нашел общий язык с подружками, не подружился с мамой, поднимал руку (знаете, я никогда не думал, что способен дать девушке пощечину, и не дай бог мужчине оказаться в такой ситуации, когда он поймет, что способен на это), ревновал и тд и тп. А то что я простил ей измену и терпел ее скандалы – это, наверное, мои прямые обязанности были. В общем, стерва она, выпила всю кровь и ушла. Но я ее все еще люблю и желаю ей счастья, пускай и без меня. А я буду наслаждаться свободой и одиночеством.